ХРОНОЛОГИЯ БЛОКАДЫ

25 января 1942

Тревожное ленинградское небо. 25-31 января

Для того, чтобы создать рабочим относительно благоприятные трудовые условия, командование укрепляло службу противовоздушной обороны.Previous

Никакие перемены на фронтах не затрагивали пока внутреннюю жизнь осажденной северной столицы. В январе 1942-го она оставалась столь же тяжелой и безрадостной, как и в самом начале осады – ранней осенью 1941-го. Перед простыми горожанами и местными властями по-прежнему стояли сложнейшие задачи эффективной защиты и элементарного выживания.

Вражеская авиация, как отмечает Дмитрий Павлов, уполномоченный Госкомитета обороны по продовольственному снабжению Ленинграда и Ленинградского фронта, совершала ежедневно по несколько налетов. И во всех случаях, независимо от количества немецких бомбардировщиков, по радио объявляли воздушную тревогу. Люди прятались в специальных укрытиях – подвалах и широких щелях. Они, бывало, сидели там часами подряд, ожидая спасительного отбоя. Так происходило в домашних условиях, такой же порядок существовал и на производстве.

Разумеется, массовое отвлечение сотен тысяч рабочих и служащих от своих непосредственных обязанностей наносило огромный ущерб народному хозяйству и оборонным мероприятиям. В Смольном, обсудив обстановку, решили не объявлять тревогу при вторжении в наше небо одной-двух гитлеровских воздушных машин. Впрочем, трудящиеся на предприятиях требовали не прекращать работу даже при налетах большого числа фашистских стервятников, если не возникало непосредственной угрозы данному конкретному заводу.

Партийное руководство понимало, конечно, рискованность такого подхода, но иного пути не было: фронт постоянно нуждался в хорошем оружии. Везти же его издалека было трудно и опасно. Поэтому делалась ставка на изготовление боевой техники в самом городе, славившемся своей промышленностью, которая сыграла важнейшую роль еще в годы первых пятилеток. Для того, чтобы создать рабочим относительно благоприятные трудовые условия, командование укрепляло службу противовоздушной обороны. Таковая функционировала практически в круглосуточном режиме. Ленинградское небо непрерывно патрулировали наши пилоты, а на крышах безотлучно дежурили мужчины и женщины, боровшиеся с зажигательными бомбами и снарядами.

На фронтах тем временем продолжалось развернутое по сталинскому приказу общее наступление наших дивизий. Здесь, под северной столицей, слабо вооруженные пехотные части 2-й Ударной армии (ведомые сначала генерал-лейтенантом Григорием Соколовым, а с января по апрель 1942-го генерал-лейтенантом Николаем Клыковым) штурмовали немецкие позиции на отменно укрепленном левом берегу Волхова. В морозные январские дни красноармейцы, не поддержанные артиллерией и авиацией, прорвали оборону противника и атаковали его у Мясного Бора. Они нацеливались на Любань.

Однако двигавшаяся навстречу 54-я армия застряла в пути и смогла подойти к Любани только в марте, пробившись туда западнее Киришей. До соединения обеих армий оставалось около 30 километров. Но немцы тоже не дремали: они перебросили к Мясному Бору крупные пополнения. Это ощутимо изменило расстановку сил. Уже в январе 2-я Ударная угодила в «мешок», горловина которого за полгода неуклонно сужалась с восьми-десяти километров до одного-двух. Иногда она перерезалась полностью, что, естественно, катастрофически сказалось на снабжении наших бойцов.

Правда, ночами самолеты У-2 («кукурузники»), уходя от преследования «мессершмидтов», сбрасывали продовольствие, махорку и письма от родных, но посылки зачастую падали в болота или терялись в непроходимых лесах. И дневной рацион советских воинов состоял порою из спичечного коробка сухарных крошек. Командование 2-й Ударной не теряло присутствия духа и пыталось пробиться к стенам Ленинграда. Тем не менее, ситуация неуклонно ухудшалась, и в марте в расположении окруженной армии побывал представитель Ставки маршал Ворошилов, суливший, с одной стороны, золотые горы, а, с другой, не скупившийся на жесткое понукание.

Никакой настоящей помощи Климент Ефремович не привез, и отход армии не превратился, да и не мог превратиться на том этапе в решительный натиск. Увидев безрезультатность ворошиловской поездки, Сталин задумал очередной тактический шаг, на которые был великим мастером. В апреле начальствовать над попавшей в беду армией направили одного из лучших советских полководцев той поры, героя победоносной Московской битвы – генерал-лейтенанта Андрея Власова.

Между тем, положение в самом Ленинграде было сложным во всех смыслах. В январе, согласно цифрам статистики, ежедневно умирали до 4 тысяч человек. Их губили и голод, и холод. В домах замерз водопровод, отключились трубы центрального отопления. За водой люди ходили с ведрами к Неве и Фонтанке, где были пробиты полыньи во льду. На дрова разбирали деревянные здания и заборы, что разрешалось особым постановлением властей. Пострадали и индустриальные объекты. К осени 1941-го в городе действовало 68 ведущих предприятий оборонной, судостроительной и машиностроительной промышленности. В январе же 1942-го продукцию выпускали (не в полную силу) лишь 18 мощных заводов, где осуществлялся также ремонт танков и тяжелого вооружения. Более мелкие «точки» (числом до 270) простаивали из-за нехватки топлива и электроэнергии.